СТУДИЙСКИЙ УСТАВ

обобщающее название неск. памятников, регламентировавших богослужение и внутренний уклад к-польского Студийского монастыря в IX-X вв. В связи с тем что эти памятники оказали определяющее влияние на традиции мн. визант. мон-рей X-XII вв., нередко в понятие «Студийский устав» включаются и уставы, непосредственно не связанные со Студийским мон-рем и отражающие несколько иные традиции: раннюю афонскую (см. в статьях Афон, Георгия Мтацминдели Типикон) и близкую к ней греч. южноитальянскую (см. в ст. Мессинский Типикон), а также евергетидскую (см. Евергетидский Типикон). Как следствие, в литературе встречается противопоставление Иерусалимского устава, с одной стороны, а с другой - всего круга визант. монастырских Типиконов X-XII вв., не соответствующих Иерусалимскому уставу и именуемых «уставами студийской традиции». Это корректно лишь в том смысле, что собственно студийские памятники в той или иной мере действительно повлияли на эти Типиконы (в нек-рой степени они же повлияли и на Иерусалимский устав - так, в его рус. редакции включаются фрагменты студийских глав о трапезе и проч.).

Круг студийских текстов, к-рые можно считать С. у. в строгом смысле слова, сложился в эпоху игуменства в мон-ре прп. Феодора Студита (с 798/9 и до 815, когда иконоборческие власти отправили преподобного в ссылку; из ссылки прп. Феодор продолжал управлять братией вплоть до своей кончины в 826) и его ученика прп. Навкратия Студита (перенял бразды правления братией в 826; в 843 смог вернуться в монастырь и возглавлял его до своей кончины в 848). При этом к началу игуменства прп. Феодора история Студийского мон-ря насчитывала уже 3 с половиной столетия; о принятом в нем во 2-й пол. V-VIII в. богослужебном строе известно лишь то, что он предположительно следовал традиции акимитов, т. е. богослужение в нем совершалось иначе, чем по С. у. (впрочем, сведения о первоначальной принадлежности Студийского мон-ря общине акимитов не вполне однозначны).

Богослужение по С. у. характеризуется синтезом элементов иерусалимского (или, шире, палестинского) и к-польского происхождения: в основе круга суточных служб лежит палестинский Часослов; в это время исполняются песнопения, принадлежащие к палестинским жанрам канона и стихир, а Псалтирь используется в иерусалимской редакции (с разделением на 20 кафизм); однако чины совершаемых литургий и иных священнодействий следуют к-польскому Евхологию, церковный год (круг праздников и лекционарий) - также к-польский, среди песнопений присутствуют не только палестинские, но и к-польские: тропари праздников, кондаки и иные. Подобный характер богослужения по С. у. позволил Р. Тафту назвать его возникновение «студийской литургической реформой» (следом за Ж. Леруа, который также писал о «студийской реформе», но не в отношении богослужебных преобразований, а применительно к новым принципам организации монастырской жизни: Leroy. 1958) и заявить о решающем участии прп. Феодора Студита в возникновении подобного синтеза (Taft. 1992). Однако, по всей видимости, этот синтез возник не в эпоху прп. Феодора и не по его инициативе, а несколько ранее и стихийно, получив достаточную известность уже к кон. VIII в. (в частности, в мон-рях Вифинии, где подвизался и сам прп. Феодор до своего игуменства в Студийском мон-ре); в К-поле послеиконоборческой эпохи он пользовался популярностью без к.-л. отсылок к студийской практике и носил название устава τοῦ ῾Αγιοπολίτου (Святоградца, т. е. устава, содержащего ряд иерусалимских элементов в отличие от сугубо к-польского устава τοῦ ᾿Εκκλησιαστοῦ - см.: Parenti. 2011); по сути тот же синтетический тип богослужения описан и в обычно противопоставляемом С. у. Иерусалимском уставе. При этом прп. Феодор Студит и его единомышленники внесли определенный вклад в развитие этого типа богослужения: так, их перу принадлежит ряд новых гимнографических текстов, созданных по подобию более древних образцов (напр., по модели циклов страстных трипеснцев авторства прп. Космы Маюмского и прп. Андрея Критского прп. Феодор и его брат священноисп. Иосиф создали циклы трипеснцев на весь Великий пост, что привело к формированию полной Триоди).

Круг памятников, образующих С. у., включал прежде всего Студийский синаксарь, т. е. описание особенностей церковных служб на весь год, отдельно по подвижному и неподвижному циклам. Студийский синаксарь упоминается в ряде монастырских уставов XI-XII вв., к-рые в той или иной мере могли его использовать или прямо следовать ему, но его оригинал не сохранился. Как показал А. М. Пентковский, содержание Студийского синаксаря достаточно точно отражено в богослужебной части Студийско-Алексиевского Типикона (если исключить изменения, внесенные непосредственно автором этого Типикона); тот же исследователь выявил и др. студийские тексты, созданные в 1-й пол. IX в. и в том или ином объеме цитируемые в ряде позднейших Типиконов: «Студийские богослужебные главы» (общие указания о порядке совершения суточных служб и проч.), «Монашеские заповеди» (об общих принципах монашеского общежития, обязанностях игумена и о порядке его избрания и др.), «Главы о распределении пищи» (о трапезе в многодневные посты - Великий, Рождественский и Петровский; Успенского поста в С. у. еще не было), «Главы об общей трапезе» (Пентковский. Типикон). Сюда же можно отнести и указатель наказаний за различные провинности (Κοινὰ... ἐπιτίμια...), созданный прп. Феодором, но сохранившийся в рукописях с позднейшими изменениями. Авторству прп. Феодора Студита приписываются и иные тексты, в т. ч. Ипотипосис 2-й пол. IX в., основанный преимущественно на выдержках из Студийского синаксаря и «Глав о распределении пищи», т. е. вторичный по отношению к первоначальному комплексу студийских памятников.

Помимо фрагментов студийских текстов, цитируемых в позднейших источниках (прежде всего в Студийско-Алексиевском уставе, также в Типиконах южноитал. монастырей Мессинского, Патирион, Тригонского, в Типиконе к-польского имп. мон-ря Пантократора и проч.), сведения о богослужении Студийского мон-ря в эпоху прп. Феодора можно получить из его подлинных произведений - писем, Малого и Великого Катехизисов (Доброклонский. 1913-1914).

Обладая большим авторитетом в IX-XI вв. и существенно повлияв на мн. позднейшие визант. монастырские Типиконы, С. у. оставил важный след в истории развития православного богослужения. Впрочем, уже во 2-й пол. XI в. студийская практика времени прп. Феодора Студита уступила место иным традициям (важное свидетельство об укладе монашеской жизни непосредственно в Студийском мон-ре в эту эпоху сохранилось в Ипотипосисе Никиты Стифата, см.: Krausmüller. 1997; изд.: Parpulov. 2014. P. 277-301): на Афоне (и под афонским влиянием в Грузии, а не позднее XII в.- и в Болгарии) и в Юж. Италии - т. н. афоно-студийской традиции; во многих устраиваемых вновь в К-поле и иных местах монастырях - евергетидской (в т. ч. с нач. XIII в. в Сербии); в Палестине с XI в., а с XII в.- и в М. Азии (а также в груз. Шиомгвимском мон-ре) - Иерусалимскому уставу, который со 2-й пол. XIII в. был принят уже и в К-поле и на Афоне, а в XIV в. повсеместно распространился в правосл. мире (см.: Пентковский. 2003); дольше всего, до рубежа XIV и XV вв., «чистый» С. у. (в форме, изложенной в Студийско-Алексиевском уставе) сохранялся на Руси.

Основные отличия С. у. от Иерусалимского устава сводились к большей умеренности первого в отношении правил пощения и аскетических практик, к менее продолжительным суточным службам (прежде всего из-за меньших, чем в Иерусалимском уставе, объема стихословия кафизм и количества изменяемых песнопений), к преимущественному сохранению за каждой службой собственного места в течение суток (так, 3, 6, 9-й часы читались каждый в свое время дня (в праздники они отменялись), вечерня и утреня никогда не объединялись в последование всенощного бдения), к отсутствию у утрени варианта окончания с отменой стиховных стихир либо с присоединением их к хвалитным (в связи с тем что великое славословие, согласно С. у., исполнялось в кафедральной редакции лишь в Великую субботу).